Отцы и дети на английском с переводом

What Pyotr не видать еще? – asked on May 20, 1859 as he came out hatless на низкое крылечко постоялого двора on the *** highway барин лет сорока с небольшим в запыленном пальто и клетчатых панталонах у своего слуги молодого и щекастого малого с беловатым пухом на подбородке и маленькими тусклыми глазенками. The servant in whom everything и бирюзовая сережка в ухе и напомаженные разноцветные волосы и учтивые телодвижения in a word все изобличало a man of the newest of improved generation посмотрел снисходительно вдоль дороги и ответствовал «Никак нет-с, не видать»». Can't see? repeated барин. You won't see it вторично ответствовал the servant. Барин sighed и присел on the bench. We will introduce the reader to him while he sits подогнувши под себя ножки и задумчиво поглядывая кругом. His name is Николаем Петровичем Кирсановым. He has fifteen versts from the inn хорошее имение в двести душ or как он выражается since размежевался с крестьянами и завел «ферму» – в две тысячи десятин земли. His father боевой генерал 1812 года полуграмотный грубый but not evil russian man all his life тянул лямку командовал сперва бригадой потом дивизией и постоянно жил в провинции where в силу своего чина играл довольно значительную роль. Nikolai Petrovich was born in the south of Russia like his elder brother Pavel о котором речь впереди и воспитывался до четырнадцатилетнего возраста дома окруженный дешевыми гувернерами развязными, но подобострастными адъютантами и прочими полковыми и штабными личностями. His mother from the Kolyazin family в девицах Agathe а в генеральшах Агафоклея Кузьминишна Кирсанова принадлежала к числу «матушек-командирш» носила пышные чепцы и шумные шелковые платья in church was the first to approach the cross spoke loudly and at length допускала детей утром к ручке на ночь их благословляла – словом, жила в свое удовольствие. As the son of a general Nikolai Petrovich хотя не только не отличался храбростью но даже заслужил прозвище трусишки had to like his brother Pavel поступить в военную службу but he переломил себе ногу в самый тот день когда уже прибыло известие об его определении and пролежав два месяца в постели на всю жизнь остался «хроменьким»». Father махнул на него рукой and let him по штатской. He took him to St. Petersburg как только ему минул восемнадцатый год and поместил его в университет. By the way his brother о ту пору вышел офицером в гвардейский полк. The young people стали жить вдвоем in one apartment под отдаленным надзором двоюродного дяди с материнской стороны Ilya Kolyazin важного чиновника. Their father returned to his division и к своей супруге и лишь изредка присылал сыновьям большие четвертушки серой бумаги испещренные размашистым писарским почерком. На конце этих четвертушек красовались старательно окруженные «выкрутасами» words: Pyotr Kirsanov, Major-General». In 1835 Nikolai Petrovich вышел из университета кандидатом[1] and в том же году general Kirsanov уволенный в отставку за неудачный смотр приехал в Петербург с женою на житье. He had rented a house у Таврического сада and записался в Английский клуб,[2] but внезапно умер от удара. Агафоклея Кузьминишна soon followed him she не могла привыкнуть к глухой столичной жизни тоска отставного существованья ее загрызла. Между тем Nikolai Petrovich managed even during his parents' lifetime к немалому их огорчению влюбиться в дочку чиновника Преполовенского бывшего хозяина его квартиры миловидную как говорится развитую девицу she in magazines читала серьезные статьи в отделе «Наук»».

Нажмите на английскую фразу, чтобы увидеть перевод